ШАГИ РЕФОРМЫ

На прошлой неделе Государственная дума приняла в первом чтении законопроект "О противодействии терроризму". Этот законодательный акт, внесенный от имени группы депутатов-единороссов, хорошо вписывается в логику пост-бесланского курса российского руководства. Под лозунгом войны с терроризмом происходит ревизия конституционного устройства Российской Федерации и оформление контуров нового порядка, сочетающего авторитарные претензии с поразительной правовой и полицейской беспомощностью. Будущий закон "О противодействии терроризму" - яркий тому пример.
Первый вопрос, который возникает сразу же - это зачем вообще нужен новый антитеррористический закон при наличии закона "О борьбе с терроризмом" 1998 года, закона "О чрезвычайном положении", Уголовного кодекса, законов, определяющих полномочия силовых структур и т.п. Отметим, что с точки зрения ясности, четкости и однозначности формулировок, новый проект явно не лучше закона 1998 года, который тоже этими качествами не блистал. Один пример. Вот определение терроризма, которое дается в Уголовном кодексе: "терроризм, то есть совершение взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, если эти действия совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях". Можно спорить о тонкостях, но в целом понятно, о какого рода действиях идет речь.
Закон 1998 года. "Терроризм - насилие или угроза его применения в отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения, или оказания воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам, или удовлетворения их неправомерных имущественных и (или) иных интересов; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность; нападение на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации, пользующихся международной защитой, а равно на служебные помещения либо транспортные средства лиц, пользующихся международной защитой, если это деяние совершено в целях провокации войны или осложнения международных отношений". Очевидно, что этим определением, особенно в части "угрозы", пользоваться труднее, чем тем, которое дано в УК, но нынешняя формулировка в УК - более поздняя.
Новый закон: "терроризм - насилие или угроза его применения в отношении физических лиц, уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества либо других материальных объектов, незаконное вмешательство или угроза незаконного вмешательства в информационные ресурсы и информационные системы, а также иные действия, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий и совершаемые в целях устрашения населения или оказания воздействия на принятие должностными лицами, органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями решений, обеспечивающих удовлетворение социально-политических требований и интересов террористов." (жирным шрифтом отмечены изменения - Е.М.). Это определение является чрезвычайно расплывчатым и невнятным; попробуйте, скажем, ответить на вопрос, к чему относится причастный оборот "создающие опасность гибели людей". При этом оно еще и очень широкое. Взять, к примеру, автовладельца, который пригрозил дать в морду главе районной управы, если тот подпишет бумагу о сносе его гаража-"ракушки" - террорист ведь получается! Кстати, ту же широту законодатели проявили и в других определениях основных понятий. Например, к террористической деятельности относится "информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористической акции". Вопрос: являются ли издатели карт, особенно типа "все дома Москвы", информационными пособниками террористов?
Другая разновидность террористической деятельности - "пропаганда идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности". Если это всерьёз, то следует принять срочные меры к российским государственным телеканалам, которые непрерывно занимаются оправданием палестинского, к примеру, терроризма. Но это, разумеется, не всерьёз, а так, на всякий случай - вдруг пригодится для борьбы с конкретными несимпатичными персонажами.
Главная новация закона - в том, что он вводит особые правовые режимы террористической опасности и контртеррористической операции. Эти режимы предполагают существенные ограничения прав и свобод, свойственные правовому режиму чрезвычайного положения. В особенности режим контртеррористической операции, если и отличается от режима ЧП, то только большей жесткостью. Однако ЧП вводится указом президента с согласия Совета Федерации, а режим контртеррористической операции вводится руководителем операции, которым может быть назначен, например, руководитель областного управления ФСБ. Почувствуйте разницу. Максимальный срок, на который вводится чрезвычайное положение - 60 дней; срок режима контртерррористической операции ограничен сроком проведения операции, то есть не ограничен вообще. А режим террористической опасности, который предполагает, например, прослушку телефонных разговоров и ограничение передвижения, вообще может быть объявлен губернатором. Правда, режим террористической опасности вводится максимум на 60 дней - зато сделать это можно "при получении информации, свидетельствующей о возможной подготовке террористической акции, и наличии обстоятельств, не позволяющих проверить такого рода информацию", т.е. при желании.
Оба замечательных режима противоречат Международному пакту о гражданских и политических правах и Европейской конвенция о защите прав человека и основных свобод, поэтому не исключено, что ко второму чтению закон сильно поправят. В этом случае становится, правда, совсем непонятно, зачем его нужно было срочно принимать. Есть версия, что в законе, кроме режимов, существенны еще два момента. Во-первых, в нем относительно ясно сказано, что главная роль в борьбе с терроризмом принадлежит "федеральному органу исполнительной власти в области обеспечения безопасности" (так авторы проекта стыдливо именуют ФСБ). Во-вторых, антитеррористическая пирамида замыкается на премьер-министре (в рамках отдельного региона - на губернаторе), а президент оказывается вне этой полезной, но малоперспективной деятельности.

Екатерина Михайловская
(статья написана для газеты "Русская мысль")

СЦИЛЛА